Ты пройдешь по знакомым местам

Мне бы солнцем быть

Русский поэт Ольга Берггольц. Стихи «Я иду по местам боев». год. Но такое, в том льду, в том огне, ты всего мне сейчас нужней. Чтоб сгорала. Ты пройдёшь по знакомым местам, И услышишь мой голос там. В переулках тёмных, глухих, Ты услышишь вот эти стихи. И увидишь, я. Ты не сможешь меня забыть И тоску обо мне избыть. Я с туманом — в окно — в твой дом И в тумане истаю седом. Ты пройдешь по знакомым местам И.

Счастлив тот, кто умеет ждать

Товарищ… [quote]Жюри — это ужас. Это каждый раз экзамен! Она после спектакля сочинила эти стихи. Неужели и вправду — любимый город? Этот Ярошенко, с которым ты сейчас в ссоре, родной. И ты, Сережа, тоже родной. И я не врала, когда сказала тебе: Вообще же, я скажу: Это каждый раз экзамен.

И понимаешь, звукорежиссер дает отмашку — все, больше не поем! Но публика так хлопала, что я решилась: Ведь везде же принимают хорошо, но у нас — лучше? А во-вторых, люди очень чистые. Бедные и чистые, понимаешь? Беспредел и хамство есть везде, но здесь сохранилось что-то такое советское — что искусство это счастье, радость. Я так думаю, что даже Новожилов — светский человек, который бывает на всех фестивалях, — подкуплен.

Я не езжу на фестивали. Нет такой любви к артистам. Сегодня густо, а завтра пусто. Никогда не известно, что будет впереди.

Поэтому чувствуется, когда тебя любят, когда тебя приглашают. Так как родных у неё не было, заботы о похоронах взяли на себя несколько поклонников её творчества.

Стихи же Анны Барковой начали публиковаться только с х годов. Было издано несколько сборников. Одно из наиболее полных изданий её стихов, прозы и драматургии - книга "Анна Баркова… Вечно не та" Были также изданы дневники и проза Барковой - "Восемь глав безумия" А скоро станет Пожелтевшее и холодное. Может быть, посиневшее, что ещё хуже, И с пятнами черного воска. И всех нас ожидает этот ужас, Бессмыслица идиотская.

Над собой я злобный хохот гиений Услышу вместо рыдания. Но к вам я приду, читающий друг, Приду после смерти вскоре. Здесь только душа моя, Разлуки она не стерпела И вернулась в знакомые эти края, Хоть сожгли в крематории тело. Превыше всего могущество духа И любви. Только в них бессмертие. Вот я с вами иду. Говорю я глухо, Но услышите вы и поверите.

Сольемся со вселенной беззаветно В один любовный вечный поцелуй! В пространствах человечество несметно И разделилось на мильоны струй. Бросаюсь я в вселенские объятья Из-за оград наскучивших земных. Мильоном рук стремлюсь миры обнять я Мильонами сердец проникнуть в. Мне тесно за стеной любви отдельных. Я в ласках нежных космос утоплю. Страдающих земных и запредельных Единою любовью я люблю. Я мать, я, мать несметных человечеств.

Впиваю в сердце солнц вселенских свет, И возлагаю радостно на плечи Я бремена страдающих планет. И смерть, и вино, и мед.

И судорожен, и рьян Тяжелый мой взлет. Не спасай меня от вина, Я пьяна, чем я захочу, Даже нежность твоя, о, знай, Не слабее вина ничуть. Разве хмель извне опьянит? Я древнее вино сама, Меня под лавой хранит Помпейских подвалов тьма Я только очень хитра, Когда умоляю: Кто меня вкусит хоть раз Крови вулкана вкусит. И пойдет на вершины земли, И заглянет в жерла вниз, И будет тщетно молить: И когда легенд убранство Скроет мои черты, Не поймет никто, что пьянством Достигла я красоты. Он идет запутанной дорогой И от солнца прячется, как вор.

Ведь любовь прощает слишком много: И отступничество, и позор. Наша цель пусть будет нам дороже Матерей, и братьев, и отцов. Ведь придется выстрелить, быть может, В самое любимое лицо. Не легка за правый суд расплата, - Леденеют сердце и уста. Нежности могучей и проклятой Не обременяет тягота.

Ненависть ясна и откровенна, Ненависть направлена к врагу, Но любовь - прощает все измены, Но любовь - мучительный недуг. Эта книга - раскаленный уголь. Видишь грудь отверстую мою? Мы во имя шлем на плаху друга, Истребляем дом свой и семью. Вот каждый стоит перед жизнью, Могуч, беспощаден и нищ.

Анна Баркова - Заклятие

Вспомянем с недоброй улыбкой Блужданья наивных отцов. Была роковою ошибкой Игра дорогих мертвецов. С покорностью рабскою дружно Мы вносим кровавый пай, Затем, чтоб построить ненужный Железобетонный рай. Живет за окованной дверью Во тьме наших странных сердец Служитель безбожных мистерий, Великий страдалец и лжец. Заревели бураны С неизвестной забытой поры, А цветные шатры Тамерлана Там, в степях… И костры, костры.

Возвратиться б монгольской царицей В глубину пролетевших веков, Привязала б к хвосту кобылицы Я любимых своих и врагов. Поразила бы местью дикарской Я тебя, завоеванный мир, Побежденным в шатре своем царском Я устроила б варварский пир.

А потом бы в одном из сражений, Из неслыханных оргийных сеч В неизбежный момент пораженья Я упала б на собственный меч. Что, скажите, мне в этом толку, Что я женщина и поэт?

Я взираю тоскующим волком В глубину пролетевших лет. И сгораю от жадности странной И от странной, от дикой тоски. А шатры и костры Тамерлана От меня далеки, далеки. Тютчев Клочья мяса, пропитанные грязью, В гнусных ямах топтала нога. Перекошено, огненно, злобно Небо падает в темный наш мир. Не случалось вам видеть подобного, Ясный Пушкин, великий Шекспир. Да, вы были бы так же разорваны На клочки и втоптаны в грязь, Стая злых металлических воронов И над вами бы так же вилась.

Иль спаслись бы, спрятавшись с дрожью, По-мышиному, в норку, в чулан, Лепеча беспомощно: И вижу я старуху странную, Древнее древности. И поступь у нее бесцельная, В руке убогая клюка. Начнется буря - не стерпеть. Я преставилась, Да только некому отпеть. Дороги все мои исхожены, А счастья не было нигде. В огне горела, проморожена, В крови тонула и в воде.

Платьишко все на мне истертое, И в гроб мне нечего надеть.

чпеообс мйфетбфхтб --[ рПЬЪЙС ]-- фЧБТДПЧУЛЙК б.ф. "лПЗДБ РТПКДЕЫШ РХФЕН ЛПМПОО"

Уж я давно блуждаю мертвая, Да только некому отпеть. Споры истины с заблуждением, Звезд насмешливое мерцание. Ложь вчерашняя станет истиной, Ложью истина станет вчерашняя.